- Да разве он признается? Он же стесняется вас!

- Это правда, мальчик?

- Ему материнская ласка нужна, уважаемый Кишварди! Постирать, погладить, выкупать, спинку потереть, причесать... Разве вы можете заменить ему мать?

- Ну, это как сказать... Ухаживал я за ним до сих пор, слава богу, неплохо... Вас, по крайней мере, на помощь не звал...

- Не спорю, не спорю, уважаемый Кишварди! Но все же... Ноги мальчику перед сном помыть, в школу за ним бегать... Не мужское это дело!..

- А он и на нашу школу не в обиде... Это в вашей школе его зверем нарекли, да и вы, помнится, согласились с этим... А он не зверь вовсе...

- Почему у меня язык не отсох тогда!

- И не думайте, что он у меня превратился в ангела или перестал красть персики!

- Пусть крадет на здоровье!

- Или, думаете, он перестал раздавать муку?

- Да бог с ней, с мукой-то! Все мое принадлежит ему! Пусть хоть сжигает, разве я против?

- И курит, стервец!

- Это правда, мальчик?

- Вы меня, меня спросите! Опустошил и карманы мои, и кисет!

- Ну и пусть курит себе на здоровье! Ведь сами сказали - мужчина он!

- Потерпите еще месяц. Вот получу премию за шелковичные коконы, приодену его... Не пойдет же он к вам этаким оборванцем!

- Вы только отпустите, а одеть, обуть его - это уж моя забота! С себя сниму, а его одену!

- Гм, очень подойдет ему ваше!

- Конечно, вам - шутки шутить, а у меня сердце кровью обливается!

- Я ведь сказал, уважаемая Юлия: он уже взрослый. Пусть решает сам!

- Вы для него - все равно что икона для верующего, и каждое ваше слово - все равно что проповедь божья... Скажите ему, уважаемый Кишварди!..

- Побойтесь бога, уважаемая Юлия. Как же это я скажу своей плоти и крови - уйди, мол, из моего дома?!

- А я разве чужая ему? Разве он не моя плоть и кровь? Может, всего год осталось мне жить! Умоляю вас, не убивайте меня раньше срока, подарите старушке этого мальчика!