Со временем Реб Фалик перестал вникать в управление поместьем. Это был мужчина среднего роста с белоснежной окладистой бородой и розовыми щечками, напоминавшими немного увядшие красные зимние яблоки, - такие щеки бывают у состоятельных, кротких стариков. Дружбу он водил и с богатыми, и с бедными и никогда не кричал на прислугу или крестьян. Каждую весну, перед Пейсахом он посылал в Ласкев воз пшеницы для бедняков, а осенью, после праздника Кущей, привозил в богадельню дрова на зиму, а также мешки с картофелем, капустой и свеклой. Невдалеке от хозяйского дома находилась небольшая синагога, которую Реб Фалик выстроил для самого себя и в которой стоял ковчег со священными книгами, а на стене висела Тора. Когда в поместье собиралось не меньше десяти евреев, в синагоге можно было молиться. Отказав все свое имущество Рише, Реб Фалик часто проводил здесь целые дни: читал Псалмы, а иногда дремал, лежа на диване в боковой комнатке. Последнее время он начал сдавать: у него дрожали руки, а когда говорил, тряслась голова. Семидесятилетний старик, он теперь полностью зависел от Риши и, можно сказать, ел хлеб из ее рук. Раньше крестьяне, когда их коровы или лошади по случайности паслись на его земле и управляющий грозил им штрафом, приходили к нему за поддержкой; теперь же всем распоряжалась Риша, и крестьянину приходилось платить все до последней копейки.

В поместье уже много лет жил резник по имени Реб Дан, старик, который сторожил синагогу и с которым Реб Фалик каждое утро читал вместе главу из Мишны. Когда Реб Дан умер, Риша занялась поисками нового резника. Каждый вечер Реб Фалик съедал на ужин кусок цыпленка, любила мясо и Риша; ехать же в Ласкев всякий раз, когда требовалось кошерное мясо, было слишком далеко. К тому же и весной и осенью дорогу в Ласкев затопляло. Наведя справки в округе, Риша узнала, что в ближайшей деревеньке Кровица живет резник по имени Ройбен, жена которого недавно умерла родами. Был Ройбен не только резником, но и целовальником: он держал трактир, где крестьяне выпивали по вечерам.