Американец наполнил пустую жестянку водой и вместе с открытой банкой консервов поставил рядом с рукой Аль Вазира. И тут же отскочил в сторону, когда безумный отшельник швырнул подношение, целясь в него что есть силы. Покачав головой, Гордон пошел в кладовую и подкрепился сам. Ему не хотелось есть рядом с тем, что осталось от его друга – некогда сильной и прекрасной личности. Он утолял голод, когда внезапный звук, возвестивший о приближении опасности, заставил американца вскочить на ноги.
5
Это было шумное падение камня, который Гордон оставил на тропе. Кто-то по ней поднимался! Схватив винтовку, Гордон крадучись двинулся по карнизу. Наконец-то явился один из его врагов!
Внизу наклонился к пруду усталый запыленный верблюд. На тропе, в нескольких футах от карниза, стоял высокий жилистый человек в покрытых пылью сапогах и бриджах; разорванная рубашка открывала загорелую мускулистую грудь.
– Гордон! – крикнул человек, изумленно глядя в черное дуло винтовки американца. – Какого дьявола вы здесь?
Его руки лежали на свалившемся камне, за который он ухватился, когда взбирался по тропе. Винтовка была за спиной, револьвер в кобуре и сабля в ножнах висели на поясе.
– Руки вверх, Хокстон, – приказал Гордон.
Англичанин подчинился.
– Что вы здесь делаете? – повторил он вопрос. – Вы ведь были в Эль-Аземе...
– Салим успел рассказать мне, что он видел в доме у Мекметского источника. Я пришел сюда дорогой, которую вы не знаете. Где ваши шакалы?
Хокстон стряхнул капли пота со лба. Он был выше среднего роста, крепкий, загорелый до черноты. На темном хищном лице резко выступал орлиный нос, нависающий над тонкой полоской черных усов. Не признающий законов чести авантюрист. Его искрящиеся серые глаза отражали жестокую и безрассудную натуру. Как боец он был так же хорошо известен на Востоке, как и Гордон – впрочем, больше в Аравии, поскольку ареной самых великих подвигов Эль Борака являлся Афганистан.