Гордон не удивился своей победе в этой яростной схватке. Он знал, что ему просто улыбнулась удача. А что будет дальше... Бог знает. Затем он отправился по нижнему ярусу, решив проверить, нет ли там еще одного лаза. Пройдя через Орлиное Гнездо, он взглянул на Аль Вазира, сидевшего у столба. Казалось, тот спал; его косматая голова склонилась на грудь, пальцы вцепились в веревку, которой он был связан. Гордон поставил рядом с ним жестянки с водой и едой.

Не найдя никаких других туннелей, Гордон вернулся на карниз, взяв консервы и бурдюк с водой, набранной в роднике, струившемся в одной из пещер. Вместе с Хокстоном они поели, лежа на камнях и не снимая пальцев с курков. Солнце миновало зенит. Они лежали, жарясь на солнце, как ящерицы на камнях, и смотрели на холмы. День убывал.

– У вас другая винтовка, – сказал Хокстон.

– Да, моя сломалась во время стычки в пещере. Эту я взял у убитого. В ней полный магазин, но у меня нет больше ни патрона. И мой пистолет пуст.

– У меня обойма только в винтовке, – пробормотал Хокстон. – Кажется, наша песенка спета. Они дождутся темноты, а потом нападут. Один из нас может бежать ночью, а другой останется здесь и отвлечет их. Но если вы не согласны, нам остается только сидеть и ждать, пока нам перережут горло.

– У нас есть один шанс, – сказал Гордон. – Если мы убьем Шалана, остальные уйдут. Ему самому не страшен ни человек, ни дьявол, но его люди боятся джинна.

Хокстон резко засмеялся:

– Ерунда! Шалан не даст нам такого шанса. Мы сдохнем здесь. Оба – только Аль Вазиру арабы не причинят вреда. Но они ничем и не помогут ему. Черт бы его побрал! Почему он сошел с ума?

– Да уж не очень-то деликатно с его стороны, – сказал Гордон с тонкой иронией. – Дурно с его стороны спрятать рубины и забыть... И никакие пытки не помогут ему вспомнить о тайнике.

– Не в первый раз из-за камешков пытают человека, – отпарировал Хокстон. – Дружище, вы не представляете себе ценности этих камней.