Своего велосипеда у меня никогда не было. Только в детстве: желтый, с дополнительными пластмассовыми колесиками, прикрученными к заднему колесу. Мне подарили его вместе с глазированным сырком. Я шел на следующий день в детский сад, и был самым счастливым ребенком на свете, потому что дома меня ждал новенький, желтый велосипед со слоненком на раме.

В восьмом классе я получил двойку по русскому языку за невыполненное домашнее задание. А накануне вечером шел дождь. Даже не дождь, а ливень. Все торопились домой. К семье, к своему телевизору. Даже моя учительница русского языка. А я катался на велосипеде. Мне было плевать - мокрый дождь или нет. Я был счастлив. Такие моменты стоят многих лет жизни, а иногда и самой жизни. Жаль, что некоторые учителя не понимали этого, когда видели меня, катающимся, под тяжелыми каплями апрельского дождя.

В голове играет замечательная песня Шевчука "Онанист":

Онанизм и саможалость.

Наверно все меню на ужин мне.

Дорога, как змея, к душе прижалась,

Закат-рюкзак зевает на спине.

Шаги устало падают на стены,

Стена стране о чем-то говорит.

Я изменил в себе твои измены,

Я вымираю, я ненужный вид.

Да я сегодня не один,

Кто один - идет домой.

И с ним не будет никого,

Хочешь пей, молчи да вой.

И только вера на стене,

И только дно под ней без дна,

Я наблюдаю, как во мне

Не живет она.

Я без витрин, во мне ни дня ни ночи,

Мы не летим, пикируем на свет.

Я думал, будет без тебя попроще,

Но не легко брать у себя...

Не космонавт, я просто существую,

И не ходил три года не парад.

Залез в штаны, и чувствую плохую,