Сперва он пытался выбраться, потом думал о том, как его спасут, потом вспоминал детство, глухое Вологодское село Горицы, где на территории бывшего монастыря расположилась богадельня, или дом пристарелых, как его называли. Тоскливые и тёмные северные вечера, длинные, и бесконечные, как дремучие леса вокруг. Люди ехали в эти места со всего Союза, чтобы посмотреть Ферапонтов монастырь, последнюю обитель великого Дионисия, Кириллово-Белозёрский монастырь, Вологодские кремль и храмы. Генка рос среди этого. Рос среди той великой красоты и покоя, которые вдохновили Дионисия, и которые не коснулись сердца Генки Пушкова. Он видел всё это, а в Ферапонтовской церкви даже нацарапал гвоздём "Гена" на фреске в тёмном углу. И в Кириллово они все стены исписали с Сенькой Резником, с которым вместе росли.

Он вспомнил, как подхихикивая Сенька уговаривал двух мальчишек отдать ему деньги.

- Давайте, пацаны, вы чё? Вы видите, какой байбак стоит большой? - это он про Генку. - Давайте, а то он вам как наваляет.

И пацаны отдавали. Все знали, что если не уступить Сеньке Резнику, то будешь иметь дело со здоровяком Пушковым. Сам Генка деньги просить не умел. Стеснялся. А вот дать в ухо - он не стеснялся. Это мужское занятие. Это с дорогой душой. Вот они и дополняли друг друга. Потом к ним присоединился Горелов, который быстро получил кличку Горелый.

Приехал Горелов с матерью жить к своей бабке из села Ферапон тово, бабка болела, собиралась помирать и дом отписала дочери, дом был хороший, добротный, она и переехала.

Резник и Пушков увидели возле школы незнакомого пацана, чёрного, как галка, худого и высокого. Они переглянулись, и Резник пошёл к нему.

- Слышь, пацан, ты новенький?

Тот как стоял, привалившись спиной к бревёнчатой стене школы, так и стоял, даже головой не кивнул.