Потом какой-то новый звук.

Я перегнулся через перила. Стивен сидел на нижней ступеньке, закрыв лицо руками, пальцы вцепились в челку. Он плакал.

— Да, да, — моя сестра погладила его по голове и поцеловала.

— Я люблю тебя, люблю, — без устали повторял Стивен.

— Я знаю, мой сладкий. Знаю, мой ягненочек.

— Я люблю тебя, — его рука полезла к ней между ног, задирая ночную рубашку.

Сестра поменяла позу, расставила ноги. Улыбаясь, она стала покачиваться на его руке, прижав его лицо к своему животу и воркуя, словно птица.

Я вернулся к себе в комнату, выключил свет.

И внезапно…

Я оказался в центре белой, освещенной свечами тюрьмы. Передо мной было одно маленькое оконце. За ним — залитый луной снег. От света миллиона звезд снег сверкал и переливался. Камера была круглой, у голых белых стен стояли пять больших свечей. Я был прикован в центре комнаты.

Я был обнажен. Всё мое тело было украшено сотнями сияющих драгоценных камней. Словно из каждой поры выступила рубиновая капля крови и кристаллом застыла на коже, как голодное насекомое. Я чувствовал себя скованным и защищенным роскошной броней. Ногти на руках были выкрашены золотом, на ногах — серебром, сапфиры и жемчуг сияли на лбу и щеках, а волосы были покрыты золотой фольгой и блестками. Анус болел и распух от пригоршни сапфиров, а мочки ушей оттянули изумруды. Каждый дюйм моего тела был украшен сверкающим камнем, и я стоял так, прикованный и неподвижный, глядя на мерцающий пейзаж за квадратным окном.

И вдруг одна из свечей зашипела, и в тот же момент я оказался в своей комнате, мой член извергал сперму, а где-то далеко стонала сестра, которую ублажал палец Стивена.

Вот история беременности моей сестры.

Однажды она пришла домой с парнем в белой водолазке. Его звали Стивен. Она представила его родителям, и мама угостила его чаем. Папа чувствовал себя неловко и задал несколько вопросов о деньгах. Сестра посмотрела на меня большими глазами, я изобразил восторг.