В камине трещали пожираемые жадным пламенем поленья. Невзирая на это, в помещении царила могильная сырость... Уделив чтению полтора часа, мессир Васиглоб отложил Гарднера в сторону, широко зевнул и вдруг вспомнил, что, закрутившись с делами, не успел закончить приготовление специального зелья, заказанного нововековцами, за которым должны прийти завтра. Колдун длинно выругался. "Ни минуты покоя! Пашешь денно и нощно не покладая рук! Так и загнуться недолго", раздраженно подумал он, однако все же поднялся с кресла, снова переоделся и спустился в подвал. Раздражение сразу утихло. Мастерская, куда, понятно, не допускались посторонние, была предметом гордости Глобусова: высокий шкаф черного дерева, заполненный колдовскими атрибутами; на длинной полке стеклянные банки с настойками и отварами, на стенах пучки засушенных трав...

Посредине - оцинкованный стол, снабженный кровотоками. В одном углу внушительный пыточный арсенал [При некоторых магических обрядах демоны, подлинные хозяева колдунов, требуют не только и не столько крови жертв, а в первую очередь их мучений. Иногда истязания длятся часами.] (щипцы для вырывания ногтей, плети, клещи, ушные сверла, "испанский сапог" и т. д.), в другом - массивная железная печка для уничтожения отходов "производства" (в том числе останков истерзанных тел). Под потолком - прочный железный крюк. Во вместительном холодильнике хранился труп двухмесячного ребенка (приобретенного у матери-алкоголички), предназначенный для вытапливания жира (кровь Василий Павлович уже успел сцедить и использовать). Открыв дверцу, колдун несколько минут любовался на крохотное мертвое тельце с вытаращенными остекленелыми глазенками. Мессир Васиглоб являлся законченным садистом (что, впрочем, характерно для служителей дьявола). Процесс умерщвления и истязания жертв доставлял ему острое наслаждение, доходящее до оргазма.

С трудом оторвавшись от лицезрения несчастного младенца, колдун глубоко вздохнул, встряхнул головой и, засучив рукава, принялся за работу: вынул из шкафа необходимые ингредиенты довольно гнусного характера (например, женскую прокладку, пропитанную менструальной кровью), разложил на столе, и тут за спиной послышался какой-то шорох. Василий Павлович резко обернулся и вздрогнул от неожиданности. Перед ним стоял высокий незнакомый мужчина атлетического телосложения, одетый