Пит и Лао – так, похоже, звали молчаливых подельщиков – постоянно играли в какую-то странную игру, где камешки или иные мелкие предметы, их заменяющие, то ставились в перекрестья расчерченного поля, то снимались. Одна партия продолжалась порою по несколько дней. Иной раз Гекатору хотелось просто посидеть рядом, понаблюдать… и понять суть игры, научиться ей, не выспрашивая игроков о правилах. А потом поразить их своим неожиданным умением и на этой почве скорешиться наконец с ними и понять, что происходит…

«Тьфу, пропасть! Что за дрянь в голову лезет! Нашёл о чем мечтать – в двух шагах от морга».

«Нельзя размякать, – увещевал он сам себя, – рано ещё в детство впадать. Пусть себе играют, а ты должен думать, чтобы у тебя все стало ништяк».

Но Гек не знал, как должен выглядеть этот вожделенный ништяк; в голову ничего не лезло, а действовать хотелось. И опыт других, и собственное разумение предписывали: не знаешь, что делать, – не делай ничего. Самураи в подобных случаях советовали как раз противоположное: не знаешь, что делать, – сделай шаг вперёд. Но Гек не слыхал об этом, да и самураем не был. Жди. И шли дни за днями, серые и тревожные.

Однажды, на исходе пятой недели, во время обеда, пришла удача. Гек понял это только после работы, когда, покончив с вечерней жратвой, рассеянно листал очередной журнал. Толстяк за обедом слушал радио – передавали репортаж с футбольного матча. И после продолжал слушать – уже во время работы. Это было впервые. Геку, разумеется, было глубоко плевать, кто там с кем играл, но по радио дважды сообщали время. Гек почти машинально соотнёс темп работы с этим промежутком и таким образом запомнил его. Вечером уже, путём нехитрых выкладок, ему удалось сделать такие выводы, от которых долго не хотелось спать.