Ученик либо пропускает все мимо ушей, либо понимает не так, либо считает, что его собственное понимание глубже и правильнее. На этом зиждется «конфликт отцов и детей», на этом стоит цивилизация. «Батя, я не знаю, что ты там предлагаешь, но мне оно не нравится!» Драгоценный опыт поколений почти весь пропадает впустую, и человечество год за годом, век за веком крутится на одном и том же пятачке страстей и предрассудков: «Младшие не уважают старших…», «Куда катится общество…», «Мы уйдём, и все рухнет…», «Зачем? Ведь все это уже было, было…», «Куда спешите, ваше время придёт…»

Из какой страны и из какой эпохи пришли к нам эти сетования? Нет ответа. Но пятачок, на котором топчется человечество, становится все обширнее. Опыт – в виде языка и традиций, знаний и вещей, прочих атрибутов культуры – передаётся от поколения к поколению, как врождённый сифилис. Инстинкт сохранения вида требует стабильности. Инстинкт самосохранения подсказывает утратившим молодость и нахрап, что знакомый и привычный мирок лучше продляет личное существование, чем ненужный риск за семью морями, ибо их инстинкт продолжения рода удовлетворён либо уже угасает.

«Наше время пришло» – так говорили они совсем недавно, вчера, захватив старые территории или утверждаясь на новых. И заявления типа «ваше время прошло» от семян из чресл их – гром среди ясного неба. Они ведь только-только распробовали жизнь на вкус и даже не успели вдоволь порадоваться ей, как их уже… Идёт война с неизбежным финалом: новое побеждает старое.

Но старое, отступая и погибая, трупным ядом проникает в кровь победителя и терпеливо ждёт перерождения его по своему образу и подобию.

Но новое, одержав пиррову победу, обречённое теперь на дряхлость и неизбежность, в неведении своём успевает сделать шаг за освоенные пределы и оглянуться по сторонам.

И покуда инстинкт продолжения рода сильнее инстинкта самосохранения, а инстинкт сохранения вида равно служит победителю и побеждённому – человечество обречено жить, обзывая свой образ жизни эволюцией.