К середине апреля, чётко по плану, его доставили в Марсель; при этом складывалось ощущение, будто яхту через весь океан гоняли исключительно ради одного пассажира, хотя Гек понимал, что это далеко не так. Он даже знал, какой груз будет доставлен в Бабилон обратным рейсом, но контрабанда наркотиков – не его ума дело. Однако дальше пошли непонятные изменения в маршруте: после тайной переправы на берег Геку, не называя пароля, не требуя ответного, предложили сесть в машину, стоявшую прямо у пирса. Гек упёрся было, но ему в нос и под ребра сунули по пистолету и приказали молчать. Один из встречавших с неожиданной яростью ухватил его за рукав куртки повыше локтя и, больно вдавливая ствол пистолета в живот, погнал спиной вперёд, пока Гек не ударился о заднюю дверцу пикапа.

– Лезь скорее, п-придурок, на месте все о-объяснят!

И его, как узел со старым тряпьём, запихнули внутрь. Гек не сопротивлялся больше.

«Видимо, накладка где-то вышла, – пытался он себя успокоить, – может, шухер или ещё что… Если прихват – Дудя велел молчать, будем молчать».

Стояла глубокая ночь, и лиц тех, кто его встретил, было не разглядеть, но в том, что с этим заикой встречаться ему не доводилось, Гек был уверен. В автомобиле кроме него находились шофёр и заика, только они сидели впереди, а Гек лежал сзади, среди коробок и тюков, непонятных на ощупь. Все молчали. Ехали довольно долго, с многочисленными поворотами и остановками. Наконец шофёр, остановив машину, вышел, глянул по сторонам и крикнул приглушённо:

– Эй, мы приехали! Вылезай, быстро!

Чтобы понять сказанное, не требовалось знать итальянский, тем более что водила сопроводил свои слова осторожным похлопыванием по ноге Гека, торчавшей из-под груды барахла.