– Уже идем? – спросил Виллард, когда Мартин и Линда приблизились. – А ведь верно, пора. – Он протянул руку и похлопал Баумана по плечу. – Гарри,

– сказал он, – познакомьтесь с моим зятем. Мы с ним завтра приедем к вам играть в теннис.

Бауман, стоя к ним спиной, досказывал какую-то историю группе гостей, потом слушатели разразились хохотом, и он повернулся. У него было бледное, тщательно ухоженное лицо; он с улыбкой протянул руку Мартину:

– Как я рад! Я столько о вас слышал. Ваша сестра мне все о вас рассказывает. Скажите, это правда, что вы однажды едва не выиграли сет у Херба Флема?

– Нам обоим было тогда по двенадцати лет, – сказал Мартин, следя за тем, чтобы ни один мускул на его лице не дрогнул, стараясь вести себя непринужденно, как и полагается гостю, который уже собрался было покинуть вечеринку, но остановился на пороге и теперь банально отвечает на банальные вопросы случайного знакомого. Это давалось ему с трудом, потому что, стоило ему внимательно посмотреть на открытое, не тронутое временем и невзгодами лицо стоящего перед ним мужчины, как у него не осталось ни малейшего сомнения: Бауман был тот самый человек, которого он видел из окна накануне ночью.

– Рекомендую вам как следует выспаться, – говорил тем временем Вилларду Бауман. – В парной игре завтра придется порядком попотеть. – Он наклонился и с привычной бесцеремонностью друга дома поцеловал Линду в щеку на прощанье. – Кстати, захватите завтра ваших мальчишек. Мешать они нам не будут – пусть поиграют с нашими мальчиками. – Он помахал им рукой и снова вернулся к прерванному разговору, светский, прекрасно одетый человек, всюду чувствующий себя как дома и всюду окруженный друзьями, – таких крепких сорокалетних мужчин чаще всего видишь или на торжественной встрече бывших выпускников какого-нибудь маститого колледжа, или на вице-председательском кресле в одной из контор, безупречных по репутации, где все полы устланы толстыми коврами, а о деньгах говорят только вполголоса и за закрытой дверью.