Поднимаясь по тускло освещенной лестнице, покрытой сырым золотушным ковром, он еще раз напомнил себе, что побеждают победители. Однако стоило ему услышать кашель из соседнего номера, как настроение его резко ухудшилось. Такой это был захлебывающийся, изобилующий болезнью, выворачивающий наизнанку кашель - и приступы продолжались всю ночь напролет. Старика-соседа он никогда не видел, но к этому кашлю, не дававшему ему уснуть, проникся самой лютой ненавистью.

Остановившись возле двери своего номера, он извлек из кармана пакетик и посмотрел на него. "Должно быть, микрофильм. Скорей всего, между оберткой и этикеткой - там, где обычно вкладыши с картинками".

Он повернул ключ в разболтанном замке. Войдя и закрыв за собой дверь, он облегченно вздохнул. "Ничего тут не поделаешь, - признался он сам себе. - Побеждают..."

Но эта мысль так и осталась недодуманной. В номере он был не один.

Быстрота его реакции удостоилась бы овации в Центре подготовки. Резинку вместе с оберткой он успел кинуть в рот и проглотить в тот самый момент, когда сокрушительной силы удар проломил ему затылок. Боль была ужасной, но еще ужасней был звук. Если, крепко заткнув уши, грызть свежую капусту, получится слабое, безликое подобие того звука.

Он совершенно отчетливо услышал чавкающий мокрый хруст второго удара, не испытав от него, как ни странно, никакой боли.

Потом стало больно. Он ничего не видел, но понял, что ему перерезают горло. Потом принялись за живот. В животе волнами заходило что-то чужое, холодное. В соседней комнате кашлял и задыхался старик. Стрихнин лихорадочно пытался додумать столь грубо прерванную мысль.

"Побеждают победители", - подумал он и умер.

НЬЮ-ЙОРК, 2 ИЮНЯ

- И за этот семестр вам следовало бы усвоить, по меньшей мере, одно что между искусством и обществом нет сколько-нибудь значительной связи, вопреки всем тем "истинам в последней инстанции", которые так любят изрекать разного рода дешевые популяризаторы в сфере массовой культуры и массовой психологии.