Москвичу уже было море по колено. Он смело вошел в дом, в гнездо калифорнийской мафии, и тут же включился в общую беседу. Разговор, разумеется, шел о русской литературе.

- Вам нравится поэзия акмеистов? - спросила Москвича высокая худая то ли профессорша, то ли гангстерша, то ли цыганка. Спросила, преподнося ему бокал мартини и чуть помешивая в бокале своим великолепным длинным пальцем, должно быть с целью растворить красивый, но, по всей вероятности, далеко не безвредный кристалл.

- Да, нравится. Конечно, нравится, - ответил Москвич, принимая бокал.

- Какие чудесные плоды принес миру "серебряный век"! - сказал Москвичу атлетически сложенный гангстер в профессорских очках и в желтой рубашке клуба "Медведи".

- Еще бы, "серебряный век"! Серебряные плоды! - согласился Москвич, попивая отравленный, но вкусный мартини.

- Я, знаете ли, раньше работал с бриллиантами, а сейчас специалист по "серебряному веку", - сказал сухонький улыбчивый мафиози, постукивая друг о дружку модными в этом сезоне голландскими башмаками.

- Простите, господа, но кто из вас вчера в одиннадцать тридцать пять ночи упал на Вествуд-бульваре? - обратился ко всему обществу Москвич.

Как будто бомба-пластик-шутиха разорвалась. Мгновенно стихли все разговоры. Знатоки "серебряного века" отпрянули от вновь прибывшего. Все гости, а их было в холле не менее тридцати, теперь молча смотрели на него. С тихим скрипом начала открываться дверь на террасу, за которой в прозрачной черноте угадывалась пропасть, а на дне, в теснине, зеркально отсвечивала змейка-река.

Во взглядах, устремленных на него, Москвич не прочел никакого особенного выражения, но тем не менее он понял, что дальнейшие вопросы неуместны.

За исключением одного вопроса, который он и задал:

- Что будет со мной?

- Это зависит только от вас, дружище, - мягко сказал хозяин и чуточку пропел: - Come dance with me, come play with me...