Так или иначе, среди всех этих диалектических, а также попросту абсурдных противоречий за последние два десятилетия выросла и определилась американская интеллигенция, и теперь в ряду привычных литературнокинематографических образов, таких, как "средний американец", "ковбой", "шериф" и так далее, стоит и персона со смутной улыбкой, в небрежном костюме, с сильно увеличенными за линзами глазами, примерно такой тип, какой в старой России черносотенцы обозначали понятием "скюбент-сицилист-аблакат".

Сейчас, весной 1975 года, - период затишья, но кто знает, через какие еще тернии придется пройти американской интеллигенции? Мне дорог этот тип, я люблю этого человека и поэтому не хочу быть пессимистом, хотя, как говорят те же самые американские интеллигенты:

- Пессимист - это хорошо информированный оптимист.

Я удалился уже довольно далеко от своего тихого повествования. Могу это отнести за счет бега по тартановому треку среди десятка других "джоггеров". Вот еще преимущество бега - ассоциативные размышления, недетерминированные (секите меня, ревнители ключевой водицы!), а с с о ц и а т и в н ы е, н е д е т е р м и н и р о в а н н ы е комнатой, письменным столом, магнитофоном размышления, то есть р е ф л е к с и и или м е д и т а ц и и... (башку секите, ревнители подсолнечного масла, вы, п у р и с т ы!).

Теперь придется возвращаться. На стадионе появился J.J.J. junior, аспирант Сиракузского университета, автор ненаписанной диссертации "Урбанистический пейзаж в произведениях Аксенова". Он бежит ко мне, размахивая длинной русской бородой, в майке с надписью "Ну, погоди!", похожий в свои двадцать шесть лет на какого-нибудь столетнего марафонца из города Торжка.

Мы делаем вместе два круга, а потом Джей-Джей-Джей говорит:

- Между прочим, Вася, are you going читать лекцию today?