В другой раз на лекцию пришел молодой человек с собакой. Пес был мужчиной породы колли, очень длинноволосый, чистый и благородный. Всю лекцию он спокойно лежал на полу у ног хозяина, но не спал, а голову держал высоко, смотрел на меня, молчал и только два-три раза сдержанно зевнул. Чудесный слушатель! Я думал сначала, что в этом визите с собакой ко мне на лекцию было что-то особенное - или сверхпочтение к лектору из России, или, наоборот, эпатаж, - но потом заметил собак и в других аудиториях и понял, что это лишь простое уважение к умному другу, собаке, ничего больше.

Как видите, читатель, в американской аудитории есть некоторые странности по сравнению с нашей отечественной, но странности эти небольшие, а в основном люди как люди и внешним видом не особенно от наших отличаются, только, конечно, брюки на них американские.

Теперь - анкета. За несколько дней до вылета из Москвы пришла мне в голову счастливая идея - пустить среди своих друзей анкету. Звучала она приблизительно так:

"Каждое новое произведение - это новая реальность, новое тело в пространстве. Как из н и ч е г о возникает н е ч т о?

Каким образом в спокойной и пустой атмосфере вдруг появляется "неопознанный летающий объект" новой прозы?

Что вас обычно толкает к перу - мысль или эмоция?

Что возникает прежде: стиль, интонация или герой, замысел, идея?

Согласны ли Вы с тем, что при смысловом побуждении приходится с о б и р а т ь то, из чего при чувственном начале в ы б и р а е ш ь?

Какова мера факта и вымысла в Вашей прозе и как трансформируется в ней Ваш личный жизненный опыт?"

Словом, вопросы касались довольно тонких субстанций. Я снова пошел на хитрость, взял то, что интересовало меня самого, и так получилось, что психология творчества прозаика стала главным предметом моих лекций.