Последнее слово Мемозов как бы пропел, и Москвич тогда тяжко подумал, что вот снова какая-то чушь, какая-то досадная ерунда прикасается к его сегодняшнему "юному" вечеру на самом западном берегу человечества. Невольно он прикрыл ладонью объявление на доске.

- Ха-ха-ха! - захохотал Мемозов уже по-английски. - Вот я и поймал вас, сэр! Как вы смешны! Как вы неисправимы! На свалочку пора, а вы туда же приключений ищете!

Сквозь ладонь он легко прочел таинственное объявление и несколько раз повторил номер телефона - 876-5432.

- Не имеете права! - возмущенно запылал Москвич. - Убирайтесь, Мемозов!

Было темно уже и пустынно, и только шаркали мимо бесконечные кары калифорнийцев: "мустанги", "триумфы", "порше", "пэйсеры", "мерседесы", "альфа-ромео"...

Ну что бы, казалось, взять да бегом в университетский паркинг-лот, схватить машину, умчаться к ревущим незнакомым фривэям (авось выкатят к друзьям на тусклую улочку Холма или на Тихоокеанские Палисады), нет нелепейшая перепалка продолжалась, и Москвич понимал с каждым словом все яснее, что эту глумливую мемозовскую пошлятинку, лукавое подхихикиванье и сортирный снобизм ему без труда не изжить.

Мемозов наконец замолчал, встреча как началась, так и кончилась по его воле. Афганским свистом с клекотом он подозвал своего то ли коня, то ли верблюда, то ли страуса, взлетел в седло - ковбой, видите ли! - и медленно с важным цокотом поскакал в сторону Биверли-хиллз. В самом деле, на чем же еще ездить Мемозову в автомобильной стране - конечно же на помеси страуса с верблюдом!

Развязная песенка авангардиста долетела из неоновых сумерек суперцивилизации:

На бульваре Голливуда

Я не съел и соли пуда,

Все рассчитывал на чудо,

И однажды на Сансете

Я попался, как сом в сети,

К белой пышной Маргарете.

Вместе с крошкой на Уилшире

Мы увидели мир шире

В замечательной квартире.