По болотистому лугу у реки аист не один шагал. Целая стайка аистов паслась тут же, но каждый словно сам по себе, других не замечает, птица-одиночка. По пути аист ничего не пропускал: то ящерицу, то жука или червяка подхватит. Удивительная страна Африка: еда со всех сторон словно сама в рот лезет, ешь — не хочу.

Но странно, сегодня точно и еда стала не такая вкусная, и солнце светит не по-прежнему… Аист шагал-шагал, остановился, как бы задумался, шагнул ещё и вдруг, расправив могучие крылья, разбежался и медленно отделился от земли. Выше, выше, чуткие крылья уже уловили восходящий ток нагретого воздуха, опёрлись на него. Теперь аист уже почти не шевелил крыльями, а они уверенно несли его всё дальше, на милую родину, к знакомому гнезду, где он с верной подругой каждое лето растил детей.

Аист не позвал с собой других аистов, не простился с ними, ведь аисты немые. И всё же в воздухе оказался не один. Должно быть, и другие аисты почувствовали то же, что и он, и теперь тёплые токи воздуха несли их всех вместе в одном направлении.

С каждым днём становится теплее. Ночью лужицы ещё льдом прихватывает, реки не тронулись, но с первыми солнечными лучами с крыш всё звонче капают и бьются хрустальные сосульки. На пригорках ширятся проталины, глубже вязнут ноги в мокром оседающем снегу, и говорливая вода-снежница уже бежит кое-где маленькими струйками-ручейками.

На земле под снегом зеленеют листочки брусники, черники. Это ещё не настоящие подснежники. Они лишь сохранились, притаились ещё с осени под уютным снежным покрывалом, ждут весеннего тепла, скромной, но уже плюсовой среднемесячной температуры. А пока дремлют — не растут.

А вот маленькими солнышками поднялись кое-где на оттаявших склонах навстречу солнцу первые немудрёные цветы мать-и-мачехи. Стебельки без листьев, яркие золотые цветочки пахнут мёдом, и кое-где жёлтенькая бабочка лимонница пригрелась, проснулась и над ними порхает: медовый аромат её зовёт.