Хороша румяная грудка снегиря, серовато-малиновый щур не хуже, а красавица чечевица вся переливается красным — от яркой киноварной грудки до малиновой спинки. Правда, таким нарядом могут похвастаться только самцы. Их подруги более скромные — серенькие, желтоватые. Не так ярок, но привлекателен и пёстрый свиристель с розовым хохолком.

Все северяне собрались в обратный путь. Осенью они прилетели к нам с севера позднее, точно жаль было с родиной расставаться, как и нашим перелётникам с юга. Оно и спокойнее: к тому времени хищные птицы от нас уже на юг отправились, один ястреб-тетеревятник на зимовку остался. А теперь, весной, северяне улетят домой — успеют, пока наша хищная команда не вернулась. Правда, с северянами осенью из тундры тоже кое-кто небезобидный к нам пожаловал: красавица белая полярная сова. По росту и свирепости она почти нашему филину ровня. И её к нам из тундры голод гонит. Зимой её добыча — мыши и лемминги-пеструшки под такой глубокий снег ушли, что даже страшным совиным когтям не добраться. А у нас и снега меньше, и зайца словить можно.

Правда, и заяц не прост, знает, что по снегу за ним бежит его след-предатель. Чтобы по следу до него не добрались враги, надо его хорошенько запутать. Вот бедный косой, прежде чем лечь на отдых, и начнёт хитрить: побежит и назад по своему следу вернётся, в сторону прыгнет — раз и ещё раз… Неопытному охотнику в заячьих петлях не разобраться. А сова прекрасно разбирается. Случается, пешком по ним идёт, свирепые глаза горят жёлтым огнём. Зайцу, заглянувшему в эти глаза, редко удаётся спастись от кривых совиных когтей.