Немного успокоятся скандалисты, тогда грачихи яиц нанесут и согревать их, насиживать приладятся. Но это будет, когда не только гнёзда готовы, а и земля прогрелась настолько, что личинки и черви в ней кверху поползли, грачам их доставать стало проще, значит будет чем матерей в гнёздах кормить. Наступает временное затишье. Но когда из яичек молодые вылупятся, кушать попросят с таким гвалтом, что и глухой услышит.

А попробуйте найдите в лесу гнездо сороки. Птенцы в нём сидят такие же голодные, как скворчата или грачата, но сидят тихо, ни за что себя чужому криком не выдадут. Почему?

Грачи и скворцы много веков живут под охраной человека. Они утратили инстинкт осторожности, какой есть у диких зверей и птиц. Грачатам и скворчатам не нужна осторожность. Как хочешь ори, около человеческого жилья тебя враг не тронет.

А вороны и сороки точно чувствуют: их любить не за что. Они и цыплёнка утащат, и чужое яйцо из гнезда унесут. Охранять их детей в лесу никто не станет. Наоборот, найдут и уничтожат. Поэтому выживут у них в гнезде птенцы, которые умеют помалкивать. Кроме того, вороны и сороки никогда не гнездятся колонией, рядышком. Значит, если враг гнездо приметил, на дружескую помощь соседей рассчитывать не приходится. Как дружно кричат грачата: «дай! дай!» У ястреба да и у той же сороки слюнки текут. Как бы их на вкус попробовать! А поди сунься! Вся колония поднимется! Осторожная сорока даже гнёзд строит не одно, а три. Зачем же три? Из хитрости. Заметит (когда к гнезду летит, сорочатам еду несёт), что за ней будто бы кто следит — и с шумом, пусть все слышат, подлетит к пустому, обманному гнезду. И сидит в нём, пока, по её соображениям, опасность выдать гнездо миновала. Тогда уже осторожно, без шума перелетает в настоящее гнездо, к притаившимся сорочатам.