Там, как ему сказал, ставя задачу, командующий армией генерал Поливанов, корпус встретится с войсками соседнего фронта. Но до станции семьдесят два километра, и немцы — это ясно как божий день — сделают все, чтобы задержать корпус, нацеленный во фланг большой и сильной их группировки, даже теперь, в конце второго года войны, реально угрожающей Москве. Если к станции действительно подойдут соседи, это будет котел. Не такой, конечно, как в Сталинграде — генерала познакомили в штабе армии с последними фронтовыми новостями, — но все же котелок хороший.

— Отправляйтесь на свое место, — с раздражением и переходя на «вы», сказал генерал, заметив, что худенький лейтенант все еще стоит там же, где и стоял. — Занесла вас нелегкая в середину колонны. Сдали бы свои подарки в тылы, что ли!

— У меня приказ доставить груз по назначению… Генерал прервал лейтенанта:

— Идите, я вам говорю.

И опять заревели моторы, защелкали, заскрипели бревна. Колонна тронулась…

Генерала Шубникова назначили командовать корпусом совсем недавно. Да, собственно, его и не могли назначить раньше: механизированные корпуса возникли лишь в сентябре. Летом под Москвой их формировали сразу три. И в каждом — две сотни танков, пехота на колесах, артиллерия, «катюши», саперы. Тысячи автомашин, и ни одной повозки, ни одной лошади. Танковые корпуса существовали с весны и уже воевали в донских и в приволжских степях. А мехкорпус — это совсем новая организационная форма. Так, во всяком случае, ему сказали в управлении бронетанковых войск. Впрочем, сам Шубников знал, что не очень-то новая. Он еще в тридцать четвертом году служил в мехкорпусе, командовал батальоном. Потом, после испанской войны, танковые и механизированные корпуса расформировали.