-- Саша, ты же говорил: еще десять раз, и пойдем домой. А ты уже десять по десять раз проехал.

Румяный и довольный Сашка тащит на горку санки и заявляет:

-- Считать надо уметь.

Интересно, кем будет Сашка, когда вырастет? Наверное, бухгалтером. У новых русских.

Упрямый старик

На севере вятской земли, в селе Пестове, был случай, о котором, может быть, и поздно, но хочется рассказать.

Когда началась так называемая кампания по сносу деревень, в деревне километрах в двенадцати от Пестова жил хозяин. Он жил бобылем. Похоронив жену, больше не женился, тайком от всех ходил на кладбище, сидел подолгу у могилки жены, клал на холмик полевые и лесные цветы. Дети у них были хорошие, работящие, жили своими домами, жили крепко (сейчас, конечно, все разорены), старика навещали. Однажды объявили ему, что его деревня попала в число неперспективных, что ему дают квартиру на центральной усадьбе, а деревню эту снесут, расширят пахотные земли. Что такой процесс идет по всей России. "Подумай, -- говорили сыновья, -- нельзя же к каждой деревне вести дорогу, тянуть свет, подумай по-государственному".

Сыновья были молоды, их легко было обмануть. Старик же сердцем понимал: идет нашествие на Россию. Теперь мы знаем, что так оно и было. Это было сознательное убийство русской нации, опустошение, а вслед за этим одичание земель. Какое там расширение пахотной площади! болтовня! Гнать трактора с центральной усадьбы за десять--пятнадцать километров -- это разумно? А выпасы? Ведь около центральной усадьбы все будет вытоптано за одно лето. И главное -личные хозяйства. Ведь они уже будут -- и стали -- не при домах, а поодаль. Придешь с работы измученный, и надо еще тащиться на участок, полоть и поливать. А покосы? А живность?

Ничего не сказал старик. Оставшись один, вышел во двор. Почти все, что было во дворе, хлевах, сарае, -- все должно было погибнуть. Старик глядел на инструменты и чувствовал, что предает их.