-- Парни, -- сказал я, -- меня эта песня про Дунай заколебала. Давайте споем, а то она из меня не выветрится. Диктую: "Вышла мадьярка на берег Дуная, бросила в воду венок. Утренней Венгрии дар принимая, дальше помчался поток. Этот цветок увидали словаки..." Я, правда, не понимаю, как мадьярка бросила венок, а дальше поплыл цветок, но неважно. Давайте разом. Три-четыре!

-- Мадьяры тьфу! -- сказал один румын.

-- Тьфу мадьяры, тьфу, -- поддержали его два других.

-- И словаки тьфу! -- сказал румын.

-- Хватит "тьфу", -- сказал я как старший брат. -- Давай еще беги.

Вскоре мы дружно ругали и Николае Чаушеску, и Тодора Живкова, и особенно крепко Брежнева. Оказалось, что все мы монархисты. Это сблизило окончательно. Правда, румын время от времени плевался и сообщал, что и поляки -- тьфу, и чехи тем более тьфу, а уж немцы -- это очень большое тьфу, такая мать... Румын ругался по-русски.

-- И сербы, и албанцы...

-- Сербы не, -- возразил мой рыбак. -- Албанцы то да, сербы не.

Время летело. Начали обниматься, прощаться, меняться часами и адресами. В знак признательности румыны забежали в воду, провожая нашу лодку. С меня содрали оброк -- за то, что уезжаю.

Лодка наша петляла по межгосударственному водному пространству, будто мы сдавали экзамен на фигурное вождение. Румыны нам махали своими шапками.

На берегу... на берегу меня ждали Ваня и Петя. Конечно, меня легко было вычислить: русских тянет к воде. Я закричал им по-болгарски:

-- На дружбата на вечната на времената! Ура, товарищи! Каждой по пять чашек кофе, и немедленно! Я был в Румынии, чего и вам желаю. Там я вам нашел по кандидату в мужья. Мне же вас надо отучить от сигарет и кофе и выдать замуж к концу визита. Милко, жаль, ты женат, пошли с нами. Или грузим Ваню и Петю -и в Румынию.

-- Румыны -- тьфу, -- сказали Ваня и Петя.

-- Тьфу румыны, -- подтвердил мой рыбак.

-- Да что вы, японский бог, -- сказал я.