Полная безнадега, думал Паф. Столько деньжищ убухано, а все впустую. Чертово заведение похоже на цирковой табор, на разбомбленный зоопарк, на дотла сожженную солнцем бывшую миндальную плантацию в юго-восточном углу Сан-Хоакинской долины (последнее в точности соответствовало действительности). Как отнесутся ко всему этому Бендеры? Особенно если учесть, что они заплатили вперед по шесть сотен в день плюс за каждый выстрел отдельно — от тысячи за газель до двенадцати тысяч за льва, а на слона особая такса «в случае обнаружения». Торговцы недвижимостью, бывало, взбрыкивали, а бизнес в последнее время идет не сказать чтобы очень гладко.

Стервятники все водили по небу свой хоровод. Бернард обливался потом. Солнце буквально выпихивало его из двора к прохладной кухне, где в высоком стакане ждала вода с раствором хинина (малярийных комаров в радиусе тысячи миль не водилось, и хинин Паф пил исключительно эффектности ради). Он уже приготовился капитулировать, но тут вдали вспыхнуло пятнышко отраженного ветровым стеклом луча, и на горизонте показалась машина Бендеров.

— Роланд! — заорал Паф, и бренная его плоть вся разом пришла в движение. — Мартышек на деревья! И попугаев, попугаев не забудь!

Рысцой он протрюхал через пыльный двор к распластавшейся под зонтичным дубом слонихе. Трясущимися руками отцепил повод, очень переживая, сообразит ли Роланд расшевелить львов и гиен на предмет шумовых эффектов. Внезапно слониха поднялась на ноги, оглушительно фыркнула и даже попыталась протрубить, правда, довольно хило.

Уф, уже лучше. По крайней мере, не придется ее стрекалом тыкать. Бернард любовно посмотрел на старушку. Надо же, жив еще актерский дух. А может, просто старческий маразм начался. Один Бог знает, сколько ей годков. Достоверно известно лишь, что в течение тридцати восьми лет она верой и правдой служила в цирке «Братья Ринглинг», потом в «Барнум и Бейли». Тогда ее звали Бесси-Би, а на арене она отзывалась (если показать стрекало) на сценическое имя Шамба.