Заикина все больше и больше беспокоила слабая общая подготовка и крайне низкая огневая выучка молодого пополнения, составлявшего чуть ли не половину боевого состава батальона. Не давая покоя ни себе, ни своим офицерам, комбат упорно искал выход для устранения этого недостатка. Трудность заключалась в том, что надо было в короткий срок научить солдат ведению меткого огня без вывода подразделений в тыл, на глазах у противника. Наконец он его нашел. Оказалось, что сложный вопрос можно решить относительно просто.

— Эврика! — возбужденно закричал комбат, возвращаясь на НП с переднего края.

— Что это начал как-то не по-нашему? — удивился, встречая его, ординарец.

— Вот тебе и не по-нашему. Нашел! — усмехнулся Заикин. — Знаешь, что пришло в голову? — счастливо заговорил он, садясь на бруствер и опуская тяжелые ноги. — Помнишь, когда наступали, то где-то здесь, совсем недалеко, проходили мимо фрицевского кладбища? Видал, сколько там касок на березовых крестах понавешано?

— Ну и к чему теперь эти каски?

— Как к чему? Лучшей находки и не придумать. Выставим мы их ночью на нейтралке, подальше перед окопами, на каждый взвод по нескольку штук, а днем будем подтягивать к себе за привязанные к ним шнуры. А бойцам прикажем стрелять. Как стемнеет — подобьем бабки. Понял?

Кузьмич рассмеялся.

— Откуда у тебя все это берется? Как я думаю, на пробоинах можно делать отметины и продолжать стрельбу.

— В том-то и штука. Разумеется, надо каждый раз выставлять каски в новых секторах, чтобы солдаты выискивали цели. Считаю, что если хлопцы научатся стрелять по каскам, то бегущих фрицев они сумеют поражать и тем более. Вот тебе и эврика!