— Смотри! — Дремов толкнул в бок Кобзева. Тот начал считать:

— Четыре, семь… Десятка полтора, но, по-моему, они на участке соседа.

— Пусть и так. Но мы тоже отвечаем за стык!

Пока Кобзев подавал команду на огневые позиции, из-за высоты появились вражеские самолеты. Одна их группа направилась к району позиций артгруппы, а вторая обрушила удар по району НП полка. Под ногами задрожала земля, а роща, вблизи которой находился наблюдательный пункт, заполыхала. В воздух взлетели раздробленные стволы деревьев, корневища, комья земли. Вскоре высотку затянуло едким дымом, пламя подступало и к НП. Несколько минут спустя вокруг установилась зловещая тишина. Только на дне тсода-сообщения надрывно зуммерил вывалившийся из ниши телефон.

Удержавшись на ногах, Дремов потянулся к телефону, но, шаря рукой в задымленном окопе, не мог найти трубку. Рядом появился начальник штаба майор Великий.

— Танки прорвались на стыке справа, — выкрикнул он.

Дремов направил бинокль в ту сторону.

— Как прорвались? Я вижу, что горят!

Впереди действительно горело несколько танков. Оглянувшись, Дремов встретился взглядом с радисткой.

— Заикин вас, — поспешно обратилась она.

По радио еще громче, чем по телефонной связи, раздавались помехи разразившегося боя. Из доклада комбата Дремов с трудом понял, что противник прорвался на участке соседнего полка и продвигается в глубину. Было Заикиным еще что-то сказано о пушках, но командир полка уже принимал решение, как предотвратить прорыв танков противника в тыл батальона. Его мускулистое лицо жестко напряглось, глаза покраснели от едкого дыма, туго сжимались кулаки. Отдав приказание майору Кобзеву усилить огонь на стыке, он велел вызвать комбата-два Лаптева, но не успел возвратить трубку радистке, как внезапно налетевший новый огненный вихрь швырнул девушку в конец траншеи.