Пока Мирон со своей мамой прибежали к шоссе, грузовики уже скрылись из виду. Вдруг возле них остановилась легковая «эмка». Из нее вышел генерал Малиновский: лицо суровое, широкие брови сдвинуты, но, как всегда, он спокоен и нетороплив.

— Как же теперь быть? Что делать? — Лидия Петровна плакала.

— Здесь оставаться нельзя. Уезжайте. — Родион Яковлевич запнулся. — Ну, хотя бы в Харьков. Вам помогут в штабе округа.

Пока генерал писал записку, подошла еще одна грузовая автомашина с автоматчиками.

— Вот и прекрасно, — сказал генерал и приказал лейтенанту: — Срочно со своим взводом к берегу! Не дать противнику навести переправу через реку!

Потом подозвал водителя и, обращаясь к красноармейцу, сказал:

— Я прошу вас отвезти их за Днестр.

— Есть, товарищ генерал-лейтенант! — ответил водитель.

— Помогите им переправиться через реку. Мост разрушен, действуйте по обстановке.

Когда Мирон уже забрался в кузов, Родион Яковлевич достал из легковой автомашины серый плащ и кинул Мирону:

— Укутайся плащом! Продует!

Лидия Петровна села в кабину грузовика рядом с водителем.

— Спасибо! — сказала она.

…Ехали быстро. Машину на ухабах подбрасывало. Мирон сначала стоял, держась за кабину, а потом даже в плаще стало холодно от встречного ветра, и он сел на подвесную скамейку. Грохот боя на границе удалялся. Но еще долго был виден дым, уходящий в безоблачное небо.

За грузовиками шли танки и конная артиллерия. Потом дорога опустела. Полуторка с прямоугольной, как ящик, кабиной то катилась вниз с холма, то с трудом поднималась в гору, проезжала мимо небольших молдавских селений, кое-где вклиниваясь в непослушное стадо овец. Было раннее утро. Солнце едва поднялось над горизонтом и слепило глаза.