[2] Морской моллюск.

[3] Жидкость от комаров.

[4] Таково название сетчатой сумки, происходившее от "авось". Налицо редчайший случай трансформации наречия в существительное, какого не знают прочие языки.

Было раннее утро; солнце сияло чисто, не по-материковому, пахло холодом, в большой луже с бензиновыми разводами купались воробьи, голову ломило, напротив стоял мужик такого дикого вида, что Саше захотелось снова закрыть глаза. Это был пожилой приземистый человек с несоразмерно большой головой, загоревший до почернения, в выцветшей робе некогда синего цвета и в грубых зэковских башмаках с заклепками по бокам. Он жадно смотрел на авоську Петушкова - и, верно, давно смотрел, поскольку в его фигуре просматривалась уже некая окаменелость, - приоткрыв пустой рот, в котором поблескивали только два металлических, тоже несоразмерно больших, клыка.

- Скажите, - обратился к нему Саша Петушков, - где это я обретаюсь?..

Мужик сказал.

Сначала Саша не поверил его словам, но потом поверил, и его обуял такой ужас, что он захлебнулся воздухом и на несколько секунд прекратил дышать. Он и тому ужаснулся, что, видимо, из-за дурацкой случайности пришел конец его политической карьере, и тому, что товарищи по комиссии сейчас разыскивают его по всему городу, и что он обретается за девять тысяч километров от улицы Маросейка, где еще как-то можно было себя по-человечески оправдать.

Между тем незнакомец подошел к Саше вплотную и, не отрывая взгляда от початой бутылки с питьевым спиртом, спросил, как его зовут, - то ли из желания подольститься, то ли по простоте. Петушков назвался, мужик протянул ему деревянную ладонь и тоже назвался:

- Карл.

- А почему Карл? - простодушно спросил его Саша, которому показалось странным повстречать это глубоко романо-германское имя на Колыме.