— Крыльях?.. — срывающимся голосом спросил Власов. — Это же моя личная работа! Что вы о них нового можете сказать?

— Тонкие профили ваших крыльев нас не спасут. Придется продолжить работу.

— Да ведь мы в нашей конструкции собрали воедино весь накопленный опыт! —воскликнул Власов. —Соединили все лучшие элементы, имевшиеся в предыдущих машинах! Что вы можете найти нового, не опробовав конструкцию в воздухе?

— Верно, соединили воедино накопленный опыт. Но штамповали самих себя! Надо оторваться от старой формы, если мы хотим изменить содержание нового самолета! — решительно произнес Федор.

— Ну, что же, в добрый час… В добрый час! — повторил Власов неузнаваемо холодным тоном. — Только едва ли вам удастся убедить руководство, что наша почти готовая конструкция — плоха. Что же касается меня, то свое мнение я высказал и отступать не стану. Я за то, чтобы строить пробные и поднять их в воздух, основательно испытать… После испытания надо продолжать поиски. Тогда у нас новые данные будут!..

Макарова вдруг охватила ноющая тоска. Сколько лет одним духом дышали, и вот ― рвалась дружба. Он уже не рад был приходу Власова. Надо было одному обдумать положение, чтобы прочно обосновать свою точку зрения. И в то же время хотелось как‑то сразу склонить Власова на свою сторону. Вместе, как раньше, дружно взяться за переделку конструкции. А что если попробовать мягче к нему подойти?..

— Правда, многое, что я увидел на других заводах, для нас — пройденный этап, — заговорил он тихим голосом— Кое‑что у них менее экономично, кое‑что уступает тому, что есть в нашей конструкции. Рулевое управление, например, у нас более оригинальное, чем у наших сопутствующих… Но, поверьте, Василий Васильевич, все же мы непростительно отстали. Вот, скажем, в части оборудования… Ведь машине необходимо многое для ее нормальной боевой жизни. Возьмите кислородное питание летчика, приспособление, снижающее посадочную скорость…