— Ну скажи, Пэм, разве она не такая, какой мы ее себе представляли?

— Чудесная! Настоящая испанская крестьянка! Как бы я хотела написать ее сейчас в этой старой соломенной шляпе — глаза улыбаются из-под полей, платье желтое, в блеклых красных цветах, а позади — пунцовое зарево бугенвиллеи!

Миссис Гауг была немало смущена тем, что ее застали в этом старом платье и рабочем переднике, да еще обсуждают так бесцеремонно. Как только ей удалось вставить слово, она спросила:

— Но кто же вы, мои дорогие? И зачем я вам понадобилась?

— Я Пэт, а это — Пэм, — пояснила та, что была побойчее. — Мы всего несколько дней назад приехали в Калгурли.

— И нам ужасно хотелось познакомиться с вами, — добавила другая. — Правда, Пэт?

— Мы так много о вас слышали!

— И мы очень хотим видеть Билла!

— Нам непременно нужно видеть Билли!

Девушки продолжали весело болтать, пока Салли вела их к веранде. Она подумала, что это, должно быть, приятельницы Билла, с которыми он познакомился, когда был в Северной Австралии или в Сиднее.

Билл вернулся всего с неделю назад и почти сразу получил работу на Боулдере. Салли гордилась внуком — сколько у него уверенности в своих силах, как настойчиво он добивается своего. Обычно он заходил к ней по пути с работы, но их встречи бывали так коротки, что для душевных излияний или разговора о знакомых, которых он приобрел на Севере, просто не было времени.

Однако из того, что успели нащебетать ей Пэт и Пэм, скоро стало ясно, что девушки не знакомы с Биллом. Они долго жили в Англии, а потом несколько лет путешествовали по Европе. Да, да, конечно, они чистокровные австралийки и в восторге оттого, что вернулись на родину. Впрочем, родились они не на приисках. Вернее, не совсем на приисках.