Всё теплее и теплее, и когда вы всё ещё с некоторым недоверием высовываете свой напуганный насморком нос из экипажа, — вы снова дышите тёплым южным воздухом, нежным, как поцелуй сестры.

Лошади стали в ожидании водопоя.

Татарская деревня «Сухая Речка».

Беленькие домики, у которых словно на страже стоят, вытянувшись в струнку, стройные, пирамидальные тополи, в живописном беспорядке раскинуты в долине, у самого подножья Арнаутского хребта.

Воздух чист и прозрачен.

Седые, холодные туманы стелются и ползут выше, взбираясь на вершины гор, проносясь по ним причудливыми узорами, обнимая, охватывая их и словно заботливо кутая в белые чалмы головы заснувших великанов.

Закутайте и вы себе голову.

Природа была всегда большой умницей, и, поверьте, она не подаст дурного примера.

Сейчас начнётся перевал через горы, и вы снова медленно ползёте в облака.

Конечно, это очень лестно для самолюбия — побывать в облаках, но уверяю вас, что в этом случае честолюбие кончится бронхитом.

Так гибнут великие честолюбцы!

Арнаутская долина, глубоко прорезанная между двумя горными стремнинами, восхитительна.

В сереющем сумраке рассвета потонувшие в тумане горы наполняются призраками и причудливыми фантастическими образами.

Топот коней по узенькой каменной дорожке будит и возмущает священную вековую тишину.

Тонкими, звенящими голосками жалуются друг другу горные феи.

Бледные, как саваны, они плавают по долине и взбираются на почти отвесные обрывы, чтоб взглянуть, кто посмел нарушить их покой.

Они тут уже, около вас, вокруг вас.

Схватившись за руки, они преграждают дорогу лошадям, закрывают от глаз узенькую горную тропинку. Кони испуганно храпят и вздрагивают.

А хоровод бледных холодных теней становится всё уже и уже вокруг вас.

Из горных стремнин угрожающе поднимаются уродливые, безобразные горные духи.