И опять все время, что я провела у заводчицы, крыса сидела у меня на плече и старательно цыкала зубом, изображая мурлыканье.

— А забирай и эту, бонусом! — огорошила меня СМЗ Лиза. — А то мои ее обижают.

— А она не твоя? — удивилась я и узнала Очень Грустную Историю: одна «любительница» накупила себе десяток крыс, а через год внезапно решила, что для нее это слишком сложно, и вернула их Суровым Минским Заводчикам. Которые, повздыхав (а что делать, не бросать же животинок), по-братски их разделили. Естественно, от чужих взрослых крыс радости немного, особенно когда в доме уже живет большая дружная стая, а Фуджи еще и глубоко беременная на тот момент была.

Крысу мне стало еще жальче, и с плеча я ее ссаживала дрогнувшей рукой. Но у меня и без нее забот хватало: неизвестно еще, как поладят Рыска с Вестой, а через неделю и Паську забирать. Все-таки, уже выйдя из дома заводчицы, я позвонила мужу.

— Муж, а можно я возьму еще одну крысу? Старую, страшную и выглядящую так, будто ее постирали в «Bosch» на самых жестких оборотах?

— Жена, а давай ты лучше возьмешь еще одну, только молодую и нестираную? — жалобно спросил муж.

Я решила, что пока действительно лучше ограничиться тремя.

Тем не менее страшная облезлая крыса не выходила у меня из головы, и через месяц, убедившись, что моя троица успешно спелась и особых проблем не доставляет, я не выдержала и позвонила Лизе. Очутившись за пазухой, Фуджи осознала, что не стоит путать туризм с эмиграцией, и полдороги к дому энергично продиралась под курткой к воротнику, пока не продралась. Глотнув ночного морозного воздуха, крыса обалдела и стекла вниз. Теперь мне, наоборот, приходилось обжимать подол, чтоб она не выпала. Со стороны это выглядело так, будто женщине очень хочется в туалет и она боится не добежать.