Вопрос о породе преследует хозяина любой крысы, мало-мальски отличающейся от классической белой и красноглазой. На сотом его повторе крысово-ды начинают кусаться сами. У крыс нет пород. Точнее, порода одна: крыса декоративная, а уже в ней выделяют окрасы и маркировки. Знать их ветеринар, разумеется, не обязан, но если он изумляется дамбо или рексам, то крысу ему можно доверить только мертвую — пусть учится, все равно потом хоронить.

Найти ветеринара, специализирующегося по грызунам, непросто. Дело это хлопотное и неприбыльное: мол, раз животное мелкое, дешевое и, по сути, недолговечное, проще купить новое. Координаты Крысболита расползаются по крысоводам, как тайное друидское знание, и вскоре он с ужасом спохватывается, что его приемная забита скорбящими на все лады крысами, вытеснившими прочих животных, — потому что просто ветеринаров в городе много, а ратологов — он один.

Все бы ничего, но этот безответственный человек норовит уйти в отпуск или взять выходной как раз в тот день, когда ваша хвостатая кровиночка задрала вверх лапки и слабо ими подрыгивает, намекая, что даже минутное промедление может сделать вас сиротой. А если вы таки умудрились застать Крысболита врасплох, то он, садистски ухмыляясь, прописывает крысе курс уколов по три раза в день и раз ночью, так что в клинику на другом конце города (по закону подлости она ВСЕГДА на другом конце; видно, перед ее открытием ветеринары нарочно ползают с линейкой по карте, выискивая равноудаленное от всех крысоводов место) не наездишься.

В итоге крысовод очень скоро овладевает навыками первой крысиной помощи: колоть подкожно и внутримышечно, подрезать зубы и когти маникюрными щипчиками, снимать швы, прокалывать фурункулы и обрабатывать раны. Вот только полостные oперации на табуретке в кухне мы еще не освоили, но, чую, это уже не за горами.