— Ф-ф-ф-ф! — плюется и шуршит зубами Злая Крыса. — Ф! Ф! Ф!

Звучит это очень внушительно и многообещающе.

— Ш-ш-ш! — отвечает Злая Тетка и дует крысе в пузо.

На крысином языке это, видно, самое страшное оскорбление, потому что

Злая Крыса подскакивает и начинает свирепо скрести решетку. Мол, ты только зайди, зайди!

— Ты только выйди, выйди! — говорит Злая Тетка и легонько тянет Злую Крысу за кончик хвоста.

— ф-ф-ф-ф! — обещает Злая Крыса, корчась на решетке. — Фы-фы-фы!

Все дверцы клетки при этом открыты, и остальные крысы с умеренным любопытством наблюдают за разборками Зла и Зла.

За время холодной войны Злая Крыса таки изловчилась несколько раз тяпнуть Злую Тетку, а Злая Тетка — безнаказанно ткнуть пальцем в мягкое белое брюшко, так что кровной вражде суждено было длиться долго и счастливо с завещанием потомкам.

Но как-то раз я повезла Весту к ветеринару.

Вообще, походы крыс в клинику — это отдельный квест, родственный поездкам челноков в Белосток на выкупленном автобусе с битком набитыми сумками. То бишь за неделю до визита Суровые Минские Заводчики кидают клич: «А вот кому крысу полечить?!», записываются на подходящее для всех время, собираются всем цыганским табором и с песнями и плясками вламываются в клинику. Поскольку крыс у нас много, хоть одна больная или подозрительная у каждого да находится, а вместе в приемной сидеть веселее.