Революция потерпела поражение. Размыло ряды и Всероссийского офицерского союза и Боевого рабочего союза, одних ублажила и успокоила вырванная у царя конституция, других смирили голод и полицейская угроза — или, напротив, привели к обычному разбою.

Революционерами в среде, с которой Сергей привык иметь дело, остались немногие…

А будущий автор романа «Крыша мира» попадает в Петропавловскую крепость. Его обвиняли в подготовке восстания в Финляндском военном округе; только, по позднейшему замечанию Сергея Дмитриевича, обвинение заключало в себе счастливую ошибку: как раз к подготовке восстания в Финляндском военном округе он причастен не был. И потому провел в тюремной камере не так уж много времени.

Опять работа в Академии Генерального штаба, работа в журналах, подпольная работа. А в феврале 1917 года началась новая жизнь, опять пришла пора революций…

В 1922 году выпустил Мстиславский книгу «Пять дней» — это отнюдь не роман, а просто документальный рассказ свидетеля и участника о некоторых событиях 1917 года. Так сказать, рассказ очевидца — до чего же, замечу, не любил это слово «очевидец» сам Мстиславский, для которого бездействовать — значило не существовать.

Февральское восстание для большинства организованных революционеров в Петрограде было полной неожиданностью. Тому же Мстиславскому, например, казалось, что в стране, скованной военной дисциплиной, до революции очень далеко. Но она все-таки начинается. Сергей Масловский не кидается на бушующие улицы, как это сделал его друг поэт Александр Блок, — нет, он не хочет просто «присутствовать», он уверен, что понадобится товарищам по борьбе как военный руководитель. Найти же Сергея Дмитриевича товарищам будет легче, если он останется у телефона. Расчет оправдался. Нашли! Позвали. И вот он в стремительно сформированном штабе восстания, заседающем в 41-й и 42-й комнатах Таврического дворца, вместе с другими старыми революционерами, делегатами восставших воинских частей и заводов.