Сазан покачал головой. Он редко покидал Москву и едва ли не впервые сталкивался с деятельностью информагентства «Одна бабка сказала» и с феноменом маленькой провинциальной слободки: все про всех знают все. Ты попробуй в Москве спросить человека, как зовут его соседа по лестничной клетке, так он не знает, этот сосед белый или негр…

— Так может, эти «Жигули» к кому-нибудь здешнему ехали? — полюбопытствовал Сазан.

— Так вроде милиция уже всех проверяла, ни к кому они не приехали…

«Вот ты сволочь, — подумал Сазан про начальника УВД, — знал ведь о белых „Жигулях“, а мне ничего не сказал». Хотя, с другой стороны, с какой стати главный областной мент должен делиться сведениями с человеком, очень нахально и очень демонстративно явившимся на похороны в сопровождении дюжины качков и четырех джипов?

— А что говорят, кто Игоря убил? — спросил Сазан.

— Так ведь эти самые… империалисты за ним охотились! Наш завод, говорят, самой Америке поперек горла стал! Тут один милиционер был, такой важный, осанистый, так он так и сказал: «Здесь без международных террористов не обошлось!»

Сазан вздохнул. Это была оборотная сторона деятельности агентства «Одна бабка сказала».

— Так вы переночуете у Яны?

Баба Даша кивнула. Сазан выудил из кармана зеленую бумажку, торопливо сунул ее в руку женщине: мол, за труды. Та всполохнулась, но Сазан, не принимая возражений, вскочил в автомобиль и завел двигатель. Забота о ближних — это нежное и тонкое растение, которое только красивей цветет, когда его поливают зелеными бумажками.

Было уже одиннадцать вечера. На улице совсем стемнело, здешняя дорога была такая скверная, словно ее разбили еще гусеницы гудериановских танков, прущих на Москву. В целях светомаскировки надо всем шоссе висел один-единственный фонарь, да и тот назывался луна и светил, по причине новолуния, в треть заявленной мощности.