- Старайтесь не следить, мужики! - предупреждает Сарматов. - Те, кто нас ищет, могут захотеть проверить, что взорвалось.

К шагающему Сарматову пристраивается Савелов.

- Майор, ты веришь в то, что нас списали? - говорит он.

- Это имеет значение? - равнодушно спрашивает Сармат.

- Для меня - да. Я хочу знать правду!.. - вспыхивает, как сухая спичка, Савелов.

- "Успокойся, смертный, и не требуй правды той, что не нужна тебе!" цитирует, усмехнувшись, Сарматов и продолжает: - Или вот еще: "Нет правды на земле, но нет ее и-выше!"

- А что же есть тогда, Игорь? - задумчиво глядя под ноги, спрашивает Савелов.

- Большая куча дерьма, и мы в ней копаемся. Уже семьдесят лет копаемся! - брезгливо бросает Сарматов.

- Я не о том!.. - обрывает его Савелов.

- А я о том! Миллионы погибли в гражданскую, десятки миллионов - в коллективизацию, десятки миллионов - в Отечественную, сотни тысяч - в корейскую, миллион с хвостиком чужих, десятки тыщонок своих - в эту, афганскую. А тут всего-то речь о тринадцати душах!.. Почему, Савелов, в любезном нам Отечестве правда с кривдой всегда в обнимку ходят!.. Спроси у тестя - почему?.. Может, всевышним так запрограммировано, а может, такими, как тесть твой?.. Что смотришь? Ведь у нас в России спокон веков было две напасти - внизу власть тьмы, а наверху тьма власти. Но должна же эта тьма хоть немного мозгами шевелить!

Савелов молчит, лишь криво усмехается. Сарматов встряхивает носилки с американцем и говорит скорее самому себе, чем обращаясь к кому-нибудь:

- Очнулся мистер!.. Глаза таращит, будто прекрасно сечет наш русский треп.

- Ни бум-бум он по-русски, - говорит Савелов и бросает на Сарматова взгляд: - Я у генерала твоего спросил как-то: почему, мол, хоть на Сарматова и цацки сыплются дождем, и суворовское за ним, и академия, а он в тридцать пять все майором на брюхе ползает?

- Какие мои годы, Савелов! - зло улыбается Сарматов. - Вон Морозову сорок, капитанские погоны будто автогеном к плечам приварили. Почему?.. А потому что капитан Морозов смеет свое суждение иметь!