Круглолицый синеглазый летчик показывает на них и кричит второму пилоту:

- А мака-то, мака сколько!.. Видать, на опиум сеют!

- Азия!.. Гиблый край! - кричит тот в ответ. - Отсюда "дурь" по всему миру расходится.

- А ты ее пробовал?

- Кого?

- Да не кого, а чего! "Дурь".

- Как-то с ребятами в училище, ради интереса, приходилось.

- И как она?

- Наутро голова тяжелая, хуже, чем с бодуна...

Синеглазый пилот смеется - улыбка делает его лицо совсем юным - и напевает во все горло:

- ...Ну а у нас на родине, в Рязани, вишневый сад расцвел, как белый дым...

В пилотскую кабину протискивается Сарматов. Он в камуфляжной форме, с парашютной укладкой-рюкзаком за плечами. Пилот перехватывает его взгляд и, показывая на часы, кричит:

- Порядок, пехота, идем по графику!

Сарматов наклоняется к самому его уху и спрашивает:

- Капитан, что делают летуны, когда вертушка в штопор входит?

- Отрывают себе яйца.

- Зачем?

- Больше не пригодятся! - смеясь, отвечает синеглазый.

Сарматов властно притягивает к себе его голову и кричит в ухо:

- Чтобы они при тебе остались, капитан, если десятого в семь по нулям нас с воздуха на точке рандеву не увидишь... к скалам поближе - и рви когти, сечешь?..

- Ты чего, майор? - растерянно переспрашивает синеглазый.

- Я-то ничего, а вот пакистанские "фантомы" - это уже кое-что. Понял, Рязань косопузая?..

- А как же вы?..

- Мы-то?.. А нам у соседа грушу обтрясти, как два пальца об асфальт! смеется Сарматов и, хлопнув пилота по спине, уходит обратно в салон.