- Ваша фамилия Войнинионович?

Мне не хотелось возражать, и я сказал:

- Ну да, что-то вроде этого.

- Вот, - сказал он удовлетворенно. - Вашу фамилию я запомнил быстро. Но у меня ушло несколько лет на то чтобы правильно произносить Солзеницкин.

И еще один эпизод происшедший, который зачем-то описал покойный Сергей Довлатов. Но поскольку это эпизод из моей жизни, а не Довлатова, я хочу чтобы он был известен читателю в моем изложении.

Мы с женой, будучи в Нью-Йорке, посетили моего литературного агента. Мне нужны были срочно копии издательских договоров, а у агента, как назло сломался ксерокс или как они это называют "зи-рокс". Взяли документы на время пошли опять же в копировальню. Тамошний работник взял мои бумаги, посмотрел на меня и спросил (с ударением на последнем слоге):

- Войнович?

Я удивился, что он меня узнал, но не настолько, чтобы прыгать от радости до потолка. Я не тщеславен, и к тому, чтобы быть узнанным где попало, никогда не стремился. Я даже подумал, уж не собирается ли этот человек сказать мне, что он читал "Овода" и ответил настороженно :

- Да, это я.

Он опять спросил:

- Войнович?

Я еще больше удивился. Я же ему сказал, что я это я. Он что глухой?

И только услышав вопрос в третий раз, я понял его вопрос.

- One of each? - спрашивал он, то есть (в русской траскрипции приблизительно "уан оф еач"), "С каждого листа одну копию?" - спрашивал он.

Мне эта история показалась забавной и я где-то ее описал. Зачем Довлатов пересказывал ее своими словами, я его спросить не успел.

ОБЪЯВЛЕНИЕ

В конце семидесятых годов моя жизнь была, мягко сказать, очень непростой. Исключенный из Союза писателей, я подвергался постоянному довольно ощутимому давлению КГБ. Я был лишен возможности нормально работать, зарабатывать деньги на жизнь, мой телефон был отключен, а слежка за мной велась такая, как будто я был крупный шпион или главарь подпольной организации.