25 июня 1988 года.

Поблек над кронами деревьев серп месяца, и на влажную от росы траву легли рассветные сумерки. Остроконечные заснеженные вершины гор зарделись ярким розовым пламенем. А группа все шла и шла...

Впереди «зеленка» заметно поредела и перешла в предгорье, покрытое чахлыми кустами. Сарматов беспокойно оглянулся и стал к чему-то принюхиваться.

— Что, командир? — тревожно спросил Алан.

— Запах какой-то чудной! — ответил тот и показал рукой направление, откуда, как ему казалось, доносился этот самый запах.

— Ничего не чую! — пожал плечами Бурлак. — Показалось, видать, тебе, командир...

— Возможно!.. Но на всякий случай погуляйте по местности и разведайте что к чему! — приказал Сарматов.

Бурлак с Аланом мгновенно скрылись за деревьями, а Сарматов тем временем, отстегнув от запястья американца браслет, сказал:

— Покемарь пока, полковник, а я тебя от змеюк посторожу!

Янки мгновенно повалился в траву и моментально заснул.

Бесшумно передвигаясь от куста к кусту, Бурлак с Аланом вышли к краю «зеленки». Перед ними распластался сбегающий склон, который в утренних сумерках издали был похож на огромное алое полотнище.

— Ну и нос у командира! — восхищенно произнес Бурлак. — За километр «дурь» чует!..

— Слушай, это плантации Абдулло! — утвердительно сказал Алан. — Здесь можно нарваться на духов! Так и есть! — воскликнул он, поднося к глазам бинокль.

В окулярах просматривались сплошное полотнище цветущего мака и укрытый под деревом навес. Рядом с ним были привязаны два ослика, и неподалеку сидя на земле спал вооруженный автоматом человек в круглой афганской шапочке-пакуле.

— Посмотрим, что этот хмырь стережет? — предложил Бурлак, взглянув в бинокль. — Может, лепешкой разживемся... Меня от мяса уже с души воротит.

— Постой! Сперва у командира надо добро получить! — осадил его Алан.