— Опиум-сырец! — показал Алан на кусок липкого вещества грязно-коричневого цвета, прикрытый кусочком промасленной газеты с арабским шрифтом.

На голове одного из спящих парней была круглая афганская шапочка, а на плече красовалась татуировка со скрещенными парашютами — фирменная эмблема ВДВ. Сарматов приподнял его заросшую, давно не мытую голову, тот пришел в себя и, дико вращая красными белками глаз, выкрикнул:

— Аллах акбар!.. За Родину!.. За Сталина! Ура-а!

Алан занес кулак, чтобы прекратить его выкрики, но парень тут же замертво повалился на грязную циновку и погрузился в глубокий сон.

— Оставь их! — повторил Сарматов. — Попробуем душка поспрошать...

Очень скоро пришедший в себя дух затравленно смотрел на невесть откуда взявшихся людей, склонившихся над ним.

— Где Абдулло? — спросил его на фарси Алан.

— Скоро будет здесь! — ответил тот, не сводя взгляда со смотрящего на него дула «Стечки-на». — Хозяин ищет гяуров... парашютистов шурави, за которых назначен большой бакшиш.

— Кто те люди? — Алан кивнул под навес.

— Гяуры!.. Рабы Абдулло... Они совсем больные от терьяка... совсем плохие рабы! Один из них офицер... Он принял веру пророка Мухаммеда, да будет благословенно имя его, но вместе с Абдулло пьет самогон и не соблюдает законы шариата...

— Где шурави? — перебил его Алан.

— Пять дней на коне рысью ехать, — ответил тот и мотнул головой на запад, подумав, добавил: — В горах говорят, танки шурави скоро придут в кишлак Таганлы — два дня на коне скакать...

У навеса Сарматов заметил большую бутыль с мутной жидкостью, понюхав, он поднес ее ко рту духа.

— Пей, душок, чтобы мозги отшибло! — приговаривал майор. — Шило не ахти, но извини!..

Дух попытался вскочить, но Алан придавил его к земле и насильно влил в горло самогон.

— Хватит! — остановил Алана Сарматов. — А то он к этому делу непривычный, еще глядишь дуба даст!