— О Толмачевых они зубы сломают, сволочи! — выдохнул брат-генерал. — Надеюсь, что ты без драки уйдешь?

— Уйду! — кивнул Павел Иванович. — Уйду по-английски, не прощаясь, но немного позже... Скоро все уйдем...

— Ты?.. В своем уме?.. Кто с небес на грешную землю по своей охоте падал?

— Ваше превосходительство еще не понял, что к чему? — пытливо поглядел в лицо брата Павел Иванович.

— Ты о съездовской говорильне, что ли?

— Там за ширмой подготовки нового Союзного договора фактически произошел сговор. Тот договор, на котором настаивают националы, — это конец Союзу, социализму. А у Хозяина нет политической воли укоротить их самостийные аппетиты.

— Ты так спокойно говоришь об этом!

— Спокойно — не спокойно, уже не имеет значения.

— Господи, как же это может быть, брат?! — осевшим голосом выдавил Сергей Иванович.

— Как? — усмехнулся Павел Иванович. — Изволь! Сначала Хозяин и компания подпишут с Америкой где-нибудь на Мальте договор о нашей полной капитуляции...

— Скажешь тоже, капитуляции! — возмущенно фыркнул генерал.

— Неважно, как эта бумажка называться будет... А потом все посыплется... И начнется, брат, то, ради чего огород городили, — третий в истории России передел собственности.

— Подожди... Первый передел в семнадцатом...

— Первый, я считаю, был при Иване Грозном! — перебил брата Павел Иванович. — Грозный-царь отнял у бояр наследные вотчины и поделил их между служилым людом и опричниками. Третий, брат, третий!.. А теперь «опричники» сами заберут собственность общегосударственную в полное частное владение.

— Какие еще «опричники»? — удивленно хмыкнул генерал.

— Современные, брат, «опричники» — секретари райкомов, горкомов, обкомов, директора заводов и фабрик, извечно воровское племя — торгаши. Много чего перепадет криминалу, но самые жирные куски: нефть, газ, металл, сырьевые ресурсы — тем, кто рангом повыше, и иностранному капиталу, а также тем, кто попроворнее.