"Противное существо! - думал Анатолий Дмитриевич, идя по коридору. То есть не противное. Он ничего, но мне тяжело с ним. Какой-то тон снисходительный, всезнающий. Не могу с ним. Эта самоуверенность. Надеюсь, ненадолго. Ну, да бог с ним".

- Анатоль, это ты? - окликнула его жена из двери своей комнаты, мимо которой он проходил. Он остановился. Маленькая миловидная женщина с ямочками и улыбками в глазах и губах и вьющимися вокруг головы волосами высунулась к нему. - Что ты?

Он хотел войти к ней.

- Не входи, Маня раздета.

- Что ты?

- Матреша (это экономка) приготовила им в угловой. А вдруг как князь останется ночевать? Пускай Владимир ляжет в кабинете. Маня со мной. Тогда угловую можно отдать князю.

Анатолий Дмитриевич поморщился.

- Князь не останется ночевать.

Варя, его жена, знала его отношения к свояку и знала, что поморщился он от мысли, что свояк будет в кабинете.

- Да ведь недолго. Ужасно ты нетерпим.

- Нисколько я не нетерпим, - с досадой пробурчал Анатолий Дмитриевич. - Вечно твои замечания.

- Отчего же я могу стесниться, а ты на две ночи не можешь уступить своего кабинета?

- Ах, да я не об этом. Я очень рад отдать кабинет. Я только... - и, не сказав, что он только, он пошел к секретарю.

В это время Матреша с двумя подсвечниками и чистым бельем, сопутствуемая мальчиком, несшим лохань и рукомойник, вышла из двери. Варвара Николаевна, стоявшая в дверях, остановила ее.

- Матреша! мы передумали. Не в угловой, а Марья Николаевна будет со мной рядом. А князю в угловой. Вы уже постелили?

- У меня все готово. Вы бы прежде сказали, - проворчала Матреша.

- Так пожалуйста. - И Варвара Николаевна ушла в дверь.

Матреша остановилась и долго стояла, Васька тоже стоял сзади.

- Куда ж нести, Матрена Петровна? - спросил он.