"Знаете ли вы Марию Кудашеву, которая пишет мне из Москвы и о которой мне говорили Дюамель и Дюртен? Она была их преданным гидом в России. Она сейчас просто влюблена в большевизм - я читал ее прелестные французские стихи (не те, что вышли: она, на мой взгляд, опубликовала не лучшие)".

Переписка между Ролланом и Майей возобновляется. Письма идут все более нежные (тут она тоже была профессионалка), минуют цензуру без задержки, и Роллан посылает Майе книгу про Ганди с нежной надписью. А она в своих письмах дает обещания, выходящие далеко за пределы ее скромной дамской компетенции, скажем, выпустить в Москве полное собрание его сочинений (такого во Франции не дождешься). Чтоб написать такое, она должна была "посовещаться с товарищами". Так что в "коктебельской" легенде, с которой мы начали нашу "сагу о Майе", возможно, есть крупица истины: кое-какие письма пришлось сочинять коллективно, с "товарищами". Что до остального (до Уэллса, Шоу, Волошина), то это все тоже, вероятно, сочинили "товарищи". Вероятно, на их профессиональном языке это тоже называется "легенда". Вполне возможно, что я получил эту легенду не из сотых, а только из вторых рук: почтенная вдова из Переделкина была подругой Лили Брик, так что не исключено, что сочинение легенд поручали профессионалке Лиле, и она их сочиняла не в свободное, а в "рабочее время", она ведь, наверно, не только числилась в ГПУ, но и трудилась там, судя по опубликованной недавно в России фотокопии ее выездных документов 1930 года.

Итак, Роллан решил пригласить Майю к себе в Швейцарию. Он обратился за протекцией к Горькому. Горький не выдавал виз и не выпускал из страны (его потом и самого не выпустили). За разрешением Горький обратился к "товарищам", Майиным коллегам. Если бы у них не было далеко идущих планов, никуда бы она не поехала. А может, именно "товарищи" ее к Горькому и отфутболили, чтобы Роллану готовность ее отпустить не показалась подозрительной (именно так считает автор новой интересной книги о Горьком А.