- Павлов слушает.

- Привет. Ты не можешь...

- Да, конечно. Галя, это тебя.

- Cпасибо. - Долгая пауза.

- Я вас слушаю, говорите.

- Извини, что беспокою. Я совсем быстро. Не знаю, правда, как начать.

- Киреев, случилось чего-то? Да не тяни резину, говорю. Что случилось?

- Вроде того. Короче, я у тебя прощения попросить хочу. За все. За мои слова, за поступки мои глупые - прости. И живите счастливо. И знай, что дороже тебя, ближе нет никого. ("Это, пожалуй, перебор, слишком цветасто", - перебил Киреев самого себя. Но диалог продолжается, словно существуя вне его.)

- Да что произошло?

- У меня рак, Галя. (В трубке долгое молчание.)

- Это что, шутка у тебя такая? Что молчишь? Ты думаешь, я раковых больных не видела, а ты на себя посмотри.

- Я у врача утром был. Говорит, третья стадия. Я думал, что это язва моя пошаливает, к врачу не обращался - некогда было. А потом допекло - анализы сдал, телевизор этот глотнул... ("Стоп, опять перебил себя Киреев, - ты опять не то говоришь. Много слов. Более веско надо".)

- Я у врача утром был, третья стадия.

- Ошибки быть не могло?

- Нет.

- Что же делать будем?

- Врач говорит об операции, но ты же знаешь, какое сердце у меня.

- Слушай, Киреев. Я сейчас еду к тебе.

- Нет, ты не так меня поняла.

- Опять споришь? Еду. Только возьму кое-что из вещей.

- А как же Сергей?

- Он сильный. И... Неужели не понимаешь, ничего не понимаешь...

- Галя, я...

- Все. Дома поговорим... У входа в метро старушка торговала сигаретами. Народ, не останавливаясь, бежал мимо. Обычно она продавала товар молча, но сейчас, сильно озябнув, решила подать голос: