Много Перьев выбрал Длинное Копье, и они вместе вернулись и нашли тело. Они положили его в укромную впадину, головой на восток, чтобы дух, парящий рядом, мог найти нужную дорогу, дорогу, которая вела только в одном направлении. Они оставили погибшего, и это было правильно, потому что тело воина, убитого в бою далеко от родного лагеря, должно стать пищей для птиц и животных прерии, они разнесут его кости по земле, которая давала ему все, чем он являлся, включая покинувший тело дух. Потом они увидели кроу, которые появились снова и поспешили присоединиться к своим. Все выбрали из табуна свежих лошадей и двинулись дальше. Кроу, у которых не было свежих лошадей, и которые не хотели еще одной атаки шайеннов, следовали за ними до наступления вечера, постепенно отставая и, наконец, совсем исчезнув из поля зрения.

Сильная Левая Рука разговорился, обсуждая их сына. Стройная Ива больше молчала, затем остановила его, подняв руку:

— Мы рады за него. Но почему же он не радуется, посмотри?

Сильная Левая Рука глянул в дверной проем палатки. В южной стороне лагерного круга, там, где находились жилища клана Омиссис, Едоков, прозванных так потому, что они были хорошими охотниками и всегда обеспечены пищей, перед своей новой палаткой сидел его младший сын. Его охотничье снаряжение и его охотничья лошадь были рядом. Он сидел, положив руки на колени, опустив голову. Печать печали лежала на нем.

Сильная Левая Рука отложил свою тарелку и поднялся. Печаль сына легла на него, соперничая со светом утра. Он заговорил со Стройной Ивой:

— Возможно, что-то случилось между ним и его женой. Они только начинают жить вместе. Может быть ты окажешься с ней сегодня рядом и она поговорит с тобой?

Сильная Левая Рука выбросил из головы мрачные мысли. Пора было отправляться на охоту. Он взял свой крепкий лук, сделанный из рогов горного барана, лук, согнуть который могли не многие и колчан с двадцатью хорошими стрелами, стрелами, которые он сделал из тщательно очищенных побегов красной ивы, с наконечниками из острой кости и прочным опереньем. Он взял волосяной недоуздок, подушечку, которой он пользовался вместо седла и пошел к лошадям.