Как хорошо было ходить по любимому городу, знать, что скоро поселишься в нем надолго, может быть, навсегда — да я и не сомневалась, что стану москвичкой: раз я этого хотела, разве могло это не случиться? Москва была огромна, восхитительно огромна, можно было бродить месяцами, годами — и не встретить ни одного знакомого лица. Не то, что Сумгаит, где на десяти метрах улицы приходилсь здороваться пятьдесят раз со своими знакомыми, знакомыми мамы, соседями, знакомыми соседей — со всем городом, потому что все знали всех. Так приятно было затеряться и бродить, не отвлекаясь на постороннее, сосредоточиться на своих мыслях и эмоциях, не разговаривать часами ни с кем, кроме, разве, продавщиц пирожков или газированной воды, да и ту я чаще покупала в автомате. Необходим был этот отдых от перенасыщенной общением, зачастую вынужденным, атмосферы маленького города.

К экзаменам я больше не готовилась. Перед смертью не надышишься, ничего нового я бы уже не успела выучить, но в отдыхе я нуждалась, и решила пустить все на самотек. Да и времени до первого экзамена осталось совсем немного — три дня.

Кое— какие телодвижения я, правда, пыталась проделать: сходила на консультацию в МГУ, убедилась в полной ее бесполезности, потому что организована она была формально: никто и не пытался помочь многотысячной толпе абитуриентов. Консультант просил задавать вопросы -их и задавали, но такого свойства, что было неясно, зачем люди, не знающие таблицы умножения, издеваются над собой и окружающими, поступая на мехмат. Никто не рассказал нам, как нужно правильно вести себя на экзамене, какой тактики, какой стратегии придерживаться… И на консультации я больше не ходила.