Это была последняя капля, и на следующий день я во время очередной «беседы» сказала им, что они пользуются подлыми средствами, и потребовала, чтобы оставили ребенка в покое, что я поеду с ними. В душе я решила, что спорить больше я не буду — это ничего не даст. Просто я не сделаю ничего из тех гадостей, которые они хотят вынудить меня сделать. С тем я и села в самолет рядом с дьяволом, мечтая, в глубине души, чтобы самолет разбился, и мы бы не долетели до места, где я должна буду потерять душу.
Интерлюдия.
Я хочу кое-что объяснить. Мне это трудно дастся, но назвался груздем — полезай, куда следует. Гордиться тут, конечно, нечем, истина есть истина, хотя «что есть истина?». Не была я героиней никогда. Не умела постоять ни за себя, ни за близких своих, ни за идею. Да, собственно, идей у меня никаких и не было. Хотелось жить интересно и приятно, в окружении интересных людей и верных друзей, и быть им тоже верным другом. Работа не только ради заработка, а так, чтобы совместить заработок с интересом, а еще лучше — с азартом к работе. Замуж я не собиралась, хотела жить одна, но любовь должна была присутствовать моей жизни обязательно. Влюбчива я всю жизнь была чрезмерно, а вот надолго ли хватало моих эмоций — вопрос другой. У меня перед глазами было несколько примеров женщин, живших без мужей и детей, в свое удовольствие. Очень мне их жизнь нравилась. Я себе тоже такую напредставляла — с небольшое уютной квартирой, книгами, моим порядком, моими вещами. А бороться, идти на баррикады — этого я в себе не находила, чего, правда стеснялась ужасно.
Мое поколение было испорчено идиотской детской литературой: повестями и романами о пионерах-героях, мифами и легендами об Отечественной войне, про которую мой отец, однажды, сказал, что он помнит иную войну, чем та, которую маршал Жуков описал в мемуарах.