Перед майскими праздниками художественный совет комбината объявил конкурс на лучшее изделие из серебра.
По условиям конкурса лучшие работы должны быть переданы в Кубачинский музей.
Култум попросила Манафа узнать у отца подробности о конкурсе.
— Это еще зачем? — удивился мальчик.
— Нужно мне! Очень нужно, понимаешь?
— А если отец спросит, зачем мне это знать, что я скажу? — не унимался Манаф.
— Странный человек ты, Манаф. И совсем твой отец не удивится. Разве нам, школьникам, неинтересно, что делается в нашем ауле? Скажи, в стенгазете хотим рассказать о конкурсе — может, кто из мальчиков захочет попытать счастья.
Делать было нечего. Манаф выспросил у своего отца, директора комбината, все подробности и рассказал о них Култум. Раньше он часто обижал девочку. Но после смерти ее отца никогда не делал этого.
В очередном номере школьной степной газеты и правда появилась заметка о конкурсе.
Дни полетели один за другим — спадали, как янтарные зерна на четках. Однажды утром Култум вышла из дому раньше обычного. Беспокойно озираясь по сторонам, она, на минутку замешкавшись перед дверью, торопливо вошла в саклю мастера Хабиба, потомка прославленного Уста-Тубчи. Он был тонким ценителем художественных изделий из серебра.
Девочка почтительно приветствовала старого мастера и протянула ему браслет. Не браслет, а чудо! По краям его пропущена нитью филигрань — редкой красоты узор с чернью и позолотой. По центру украшен со вкусом подобранными некрупными драгоценными камнями.
— Я нашла это в шкатулке отца. Можно представить его на конкурс? — робко спросила девочка.
Мастер Хабиб внимательно рассматривал браслет, даже в лупу. Через минуту-другую он сказал:
— Нет, дочка, это не работа Уста-Бахмуда!
— Разве? — пробормотала девочка и покраснела, — По-вашему, он недостаточно хорош?