— Папа!

Жавхар кинулась к отцу. А всадник этот и вправду был не кто-нибудь, а сам Али.

Юсуф постоял в оцепенении, потом его будто лихорадка затрясла. Но до конца он осознал случившееся только тогда, когда отец сказал:

— Сынок, Юсуф мой! — и притянул его к себе.

У Жавхар, когда они бросились к отцу, выпала из рук сумка, и куски хлеба посыпались в разные стороны.

Али поднял сына и дочь на руки, и в глазах его блеснули слезы.

— Дети мои! Как же так... Как же вы дошли до такой бедности? А мама? Что с ней?

— Мама... — всхлипнула дочь, прижимаясь к отцу.

— Умерла наша мама... — сказал Юсуф.

— Не дождалась моя добрая, бедная Патимат! А как я спешил, как хотел застать всех живыми и здоровыми. А Батыр? Где Батыр, что с ним?

— Он дома, он еще спал, когда мы уходили, — сказала Жавхар.

А любопытные тем временем собирались вокруг них. Никто здесь раньше не видал такого всадника. Люди не сразу признали Али.

Юсуф гордо посмотрел на всех и сказал:

— Это наш папа!

Среди собравшихся, конечно же, не было Рустама, того самого, который, как пиявка, тянул из людей все, что мог. Были слухи, будто он еще ночью поспешно покинул аул и забрал с собой всю семью.

Мало-помалу сельчане узнали в этом богатыре своего Али и подходили к нему поприветствовать с возвращением.

— Спасибо, земляки мои! — отвечал Али. — Долгие годы судьба бросала меня в разные края, но я всегда стремился домой: к жене, к моим детям, к вам. Жаль, бедная Патимат не дождалась меня... Я вернулся к вам, люди добрые, не с пустыми руками, добрую весть принес. Нет отныне богатых и бедных, все теперь равны на нашей земле. Пришла Советская власть, наша народная власть!